Трактат Шаббат — Глава третья — Мишна вторая

Дата: | Автор материала: Рав Александр Кац

62
трактат шаббат, трактат шабат

В этой мишне рассматриваются законы, связанные с оставлением горячей пищи на печи и на очаге.

תַּנּוּר שֶׁהִסִּיקוּהוּ בְקַשׁ וּבִגְבָבָא, לֹא יִתֵּן בֵּין מִתּוֹכוֹ בֵּין מֵעַל גַּבָּיו. כֻּפָּח שֶׁהִסִּיקוּהוּ בְקַשׁ וּבִגְבָבָא, הֲרֵי זֶה כַכִּירַיִם, בְּגֶפֶת וּבְעֵצִים, הֲרֵי הוּא כַתַּנּוּר:

Если печь (танур) топили соломой или тонким хворостом, не ставят ни в нее, ни на нее.

Если очаг (купах) топили соломой или тонким хворостом, он как плита, если жмыхом или дровами – он как печь.

Комментарий раби Овадьи из Бартануры

Печь (танур) – поскольку она сужается кверху и расширяется книзу, то жар в ней сильней, чем в плите.(1) И даже когда ее топили соломой и хворостом, остается опасение, как бы не поворошили [золу], ведь от такой печи никогда не «отвлекаются».(2) Ни на нее – не прислоняют к ее стенке.(3)

Очаг (купах) устроен, как плита (кира), но его длина равна ширине, и в нем есть место лишь для одного котла, под которым горит огонь. Жар в нем больше, чем в плите, ведь в ней есть сверху отверстия для двух котелков, а в очаге – только для одного, однако меньше, чем жар в печи.(4)(5)

Комментарий «Дополнительная душа»

(1) Печь и плита

«Печь» (танур), так же, как и «плиту» (кира), изготовляли из обожжённой глины. Внутри разводили огонь, а на отверстие сверху ставили котел с пищей. При необходимости печь переносили с места на место (Раши, Ваикра 11:35, Сифтей хахамим). Перед тем, как установить печь на новом месте, там, как правило, делали небольшой фундамент из камней и глины, чтобы основание печи не остывало от соприкосновения с землей (Раши, Бава батра 17а).

В отличие от «плиты», которая имела форму параллелепипеда, печь была широкой внизу и узкой вверху. За счёт этого она разогревалась до более высокой температуры и дольше хранила жар (Раши, Шабат 38б).

(2) На печь «не ставят»

На печи не оставляют горячую еду на Шабат даже в том случае, когда ее топили соломой или тонким хворостом. И хотя в комментарии к предыдущей мишне указывалось, что после этих двух видов топлива не остается углей (коммент. 2 к мишне 3:1), там имелись в виду большие угли. Но мелкие угольки все-таки остаются. Поэтому мудрецы опасаются, что в печи их могут поворошить. Ведь, поскольку в печи сохраняется более высокая температура, чем в плите, человек подсознательно имеет в виду, что и в Шабат печь не просто поддерживает температуру пищи, но и продолжает варить. И если пища еще не полностью доварилась или даже доварилась, но дальнейшая варка делает ее еще более вкусной, человек может, забывшись, помешать в печи золу с мелкими углями, чтобы увеличить огонь, как он делает это в будний день. Соответственно, на такую печь еду «не ставят» (т.е. не оставляют на Шабат). 

И тем более, запрещено оставлять пищу на печи, протопленной дровами или жмыхом, при горении которых образуются более крупные угли. Причем, большинство авторитетных законоучителей считает, что запрещено оставлять еду и в том случае, если из печи уже выгребли угли или покрыли их слоем пепла. Ведь даже когда угли выгребают, в печи всё ещё остаются искры, и человек, забывшись, может попытаться раздуть огонь (Рамбам, Шабат 3:5-6; Шулхан арух 253:1, Мишна брура 22).

Но если «печь топили соломой или тонким хворостом», а затем, до Шабата, выгребли оставшиеся мелкие угольки или покрыли их слоем пепла, некоторые законоучители разрешают оставлять на такой печи еду на Шабат (Мишна брура 253:22, Шаар а-циюн 23).

На печи (даже если ее топили дровами, а затем не выгребли и не засыпали в ней угли) разрешено оставлять полностью сваренную пищу, которая портится от дальнейшей варки, – ведь в таком случае, наверняка, не станут шевелить угли, чтобы увеличить огонь (Мишна брура 24).

(3) Рядом с печью

В тех случаях, когда пищу запрещено оставлять на печи, ее, тем более, не оставляют и внутри, на углях, ведь в мишне сказано, что «не ставят …в нее».

В Гемаре объяснено, что выражение ме-аль габав, переведенное «на нее», подразумевает установку сосуда с пищей вплотную к печи, но сбоку. У рава Овадьи из Бартануры была, вероятно, даже несколько иная редакция этой мишны, в которой было написано не ме-аль габав, а ми-габав – «рядом».

А слово ми-тохо – в нее подразумевает установку сосуда с пищей не только на углях, но и сверху, на отверстии, когда внутри печи оказывается днище сосуда.

Таким образом, в случаях, когда это запрещено (см. выше – коммент. 2), пищу не оставляют на Шабат не только в печи или на ней, но и рядом, вплотную к ее раскаленной стене (Рамбам, Шабат 3:5).

(4) Очаг

«Очаг» (купах) в большинстве отношений подобен «плите», о которой говорится в предыдущей мишне, но он меньше и на нем, в отличие от плиты, есть место лишь для одного котла с пищей (Шабат 38б). Раши (а вслед за ним и р. Овадья из Бартануры) подчеркивает, что у «очага» длина равна ширине.

Температура в очаге поднимается выше, чем в плите, но ниже, чем в печи. Поэтому в ряде случаев закон в отношении очага такой же, как в отношении плиты, а в ряде случаев – такой же, как в отношении печи. Так, когда «очаг топили соломой и тонким хворостом», которые не оставляют крупных углей, то температура в нем приблизительно как в плите. И соответственно, закон таков же, как о плите, которую топили хворостом и соломой: на таком очаге можно оставлять на Шабат кастрюлю с горячей пищей, даже если до Шабата из него не выгребли золу и не покрыли ее слоем пепла. Но когда очаг топили «жмыхом или дровами», температура в нем гораздо выше, чем в плите и почти такая же, как в печи. Соответственно, в таком случае к очагу применим закон о печи: на нем (или даже вплотную к его стенке) запрещено оставлять не сваренную до конца пищу или сваренную пищу, которая становится вкусней от дальнейшей варки, – даже если до Шабата выгребли все угли или покрыли их слоем пепла (Рамбам, Шабат 3:7; Шулхан арух 253:1, Мишна брура 26-27).

(5) Другое объяснение

Комментаторы приводят и другое объяснение этой мишны – так же, как и в отношении предыдущей (см. коммент. 9 к мишне 3:1). Согласно этому альтернативному объяснению в мишне говорится не об оставлении пищи, а о возвращении сосуда с пищей, взятого с печи или с очага в сам Шабат.

При таком объяснении данная мишна имеет следующий смысл: «Если печь топили соломой или тонким хворостом, не ставят (т.е. не возвращают взятую в Шабат пищу) ни в нее, ни на нее». Что же касается очага, то «если очаг топили соломой или тонким хворостом, он как плита» – т.е. при соблюдении определенных условий на него разрешено возвращать полностью готовую пищу (см. коммент. 8 к мишне 3:1). А если очаг топили «жмыхом или дровами – он как печь» – и соответственно, на него запрещено возвращать кастрюлю с пищей при любых обстоятельствах (Рамбам, Шабат 3:10; Шулхан арух 253:2, Мишна брура 52).

Однако оставлять на Шабат сосуды с едой, в соответствии с этим объяснением, разрешено даже на печь с углями. Только необходимо, чтобы перед наступлением Шабата эта пища уже достигла хотя бы «готовности Бен Друсая», т.е. уже варилась половину (а согласно облегчающему мнению, треть) времени, необходимого для полной готовности (Тосафот, Шабат 38б; Рамо 253:1, Мишна брура 39).

Важно напомнить, что печки, на которых готовили в Восточной Европе, а также современные газовые и электрические плиты, в законодательном отношении соответствуют не «печи» и не «очагу», о которых говорится в данной мишне, а «плите», о которой сказано в предыдущей мишне (см. комментарии 1, 5 и 10 к мишне 3:1).

Перевод и комментарий «Дополнительная душа» – рав Александр Кац.


http://www.beerot.ru/?p=53473